Я трясущимися от напряжения и спешки руками пытался вставить ключ в замок и скорее пройти строгого стража, охранявшего верно мои по-монашенски уединенные покои. Я напоминал себе этими действиями глупого девственника, каким был давно, подсознательно знающего, что лучше сделать все обстоятельно и спокойно, но не могущего совладать с собственным страхом и возбуждением. Я проскользнул, наконец, внутрь и быстрыми шагами, торопливо стягивая куртку, пересек аскетически обставленную комнату, подошел к окну. У меня дрожали колени и яростно тянуло курить, но я знал, что единственным для меня сладко-горьким лекарством станет Она. Отдернул шторы. Прильнул к прохладному стеклу, щедро осыпая благостным льдом собственные раскаленные до предела нервы. Я сглотнул и почувствовал, как странное спокойствие, граничащее с падением в мягкую кому небытия разливается по моему мозгу. Самец, среднестатистическая особь, бледный, худой и мрачный - уснул, свернувшись клубочком, во мне в самом крохотном темном уголке сознания над правым ухом. В судорогах забилось другое заново рожденное существо, разрезая меня изнутри ласковой напряженной тянущей болью. Я отлично видел ее силуэт и попал – такое нечасто бывает – в самый удачный момент. Ничего еще не началось. Мой ангел, мой шестнадцатилетний бесенок потянулся. Короткий ее халатик шепотом поведал мне о чуть оголившихся бедрах и обо всем, что скрывал собой. Она направилась в другую комнату. Словно в усмешку надо мной все шторы были раздвинуты, как ноги шлюхи, обнажая мне подсвеченное интимным приглушенным светом сокровенное, желанное, дикое и естественное. Я откинулся на стуле и прикрыл глаза. Мое дыхание стало настолько редким, что посторонний мог принять меня за хладный труп, но мое работающие под шумок этой иллюзии воображение просто бесилось в неистовстве предвкушения. У меня было несколько законных минут привычного томления. Мою странную влюбленность звали Кристина. Она была маленькой, по моим взрослым меркам, но очень активной и предприимчивой проституткой. Мало того, что она без стеснения гордо считала это своей профессией, она еще втянула пятерых своих малолетних подружек в этот бизнес. Также она жила напротив меня в безобразно близком доме, открывавшим издевательски удобный вид, и была белокурым, слепленным из сладкой розоватой ваты вожделения существом, который наивно даже не предполагал каким образом я безнаказанно и бесплатно пользуюсь ее услугами. Я услышал, как в тишине скрипнули мои зубы, очнулся. Мужчина сидел на краю широкой кровати, опершись локтями о колени, ждал мою роковую Кристину. Встрепав густые свои волосы, девушка вошла, и мужчина встал к ней навстречу. Он был на полторы головы выше ее. По розовым губам Кристины зазмеилась ее неподражаемая смело наглая улыбка, она толкнула своего клиента обратно на постель с дразнящей профессиональной грубостью. Я испугал себя слишком громким вздохом. Мужчина, словно взбешенный дерзким поведением развратной нимфы, сорвался с места и заключил ее в свои железно крепкие объятья. Он заставил Кристину поднять голову, схватив ее за волосы, и нажимом своих тяжелых жадных челюстей стал мучить ее нежные, но привыкшие ко всякому губы. Мои руки взмокли, я нервно вытирал их о брюки, но вскоре нашел им другое весьма полезное применение. Клиент отпустил моего ангела и, усевшись обратно на кровать, что-то сказал – к сожалению, для меня доступен лишь визуальный контакт. Кристина послушно опустилась на колени и подползла ближе, устроившись, в конце концов, между широко расставленных ног мужчины. Он усмехнулся. «Соси, сучка» - я без труда прочитал по его губам. Я и Кристина принялись яростно соревноваться в скорости на расстегивание ширинки – каждый своей. Она победила, конечно, я был слишком напряжен и мне долго не давался пояс. Синевато-багровый член мужчины показался мне слишком огромным даже для ее умелого ротика. Но она втянула его в себя сразу весь до основания, заставив клиента судорожно захватить воздух, а меня вспомнить о жгучем намерении пересечь, наконец, финишную черту, заключавшуюся в ткани моих трусов. Я вытащил воспаленную возбуждением вздувшуюся плоть, содержащую горячий закипающий настой моей похоти, аккуратно, не желая расплескивать его раньше времени. Кристина, завершив круговые манипуляции остреньким язычком по члену клиента, увенчала напряженную головку продолжительным поцелуем. Это было изящное начало продолжительного моего грязного экстаза. Она со старанием и усердием школьницы принялась сосать его массивный отросток, утыкаясь каждый раз свом малость вздернутым носиком в жесткие черные волосы на его лобке. Мой член раздраженно дернулся в остановившейся руке, требуя хоть каких-то действий. Несколько первых движений я сделал слишком быстро, но вскоре чуть сбавил скорость, привыкая к основательной пытке ритмом, заданным Кристиной. Маленькая шлюшка тем временем то насаживалась на скрывающийся в ней полностью член мужчины, то награждала коротким полизыванием, словно это было мороженное, или посасыванием головку. Она обогнула кончиком язычка уздечку, заглотила его конец и снова освободила. Я сдавленно застонал. Во рту металлический вкус крови – плод моих истязаний над губами. Тело ритмично подергивается в такт основному действу. Мужчина резко отстранил Кристину. Так резко и сильно, что она опрокинулась на спину. Я задохнулся от неожиданности, сбился. Пытаясь сдержать рвущийся на свободу судорожный стон, я сжал зубами кончик рукава свободной руки до такой боли, что перед глазами поплыли разноцветные круги и начало подташнивать. Похоже на паранойю, но я просто до ужаса боялся, что меня кто-то может услышать. Хотя вряд ли это у кого-нибудь получилось бы. Я жил один, стены были звуконепроницаемы, но я все равно ужасно боялся. Мужчина огромным коршуном налетел на маленькое тело Кристины. Она изящно выгнулась ему навстречу. Он начал покрывать торопливо грубыми поцелуями ее белую шейку, срывая ее податливый халатик, добрался до упругих бугорков ее молодой груди. Маленькие темные кнопочки, венчавшие эти два великолепия, напряглись и потвердели, но тут же подверглись страшному издевательству зубами этого возбужденного изверга. Он захватывал ее сосочки, оттягивал их, прикусывал, он мял ее грудь жестко круговыми движениями, заставляя девочку корчится и кричать от боли. Ему это дико нравилось. Я наращивал темп, кусая себе губы, чтобы не закричать от дикого, отчаянного восторга. Его рука, покрытая частой штриховкой черных волос, стремительно, напомнив мне огромного противного паука, поползла вниз к ее сокровенному местечку и начала там грубо шарить, с единственной целью принести девочке еще больше боли. О, Господи!!! Фигурка девушки поломалась, она выгнулась, инстинктивно пытаясь спасти свою щелочку от его жестоких пальцев, но ничего не получилось – он одним движением пригвоздил ее к полу. О, да! Да!! ДА!!! Наконец, он отстранился, оправил свой член и ринулся в последнюю атаку. Блин, рука онемела. Мужчина резко раздвинул ее ноги - я мельком заметил маленькую родинку на внутренней стороне бедра, ставшую для меня сладким откровением. Он протаранил себе дорогу двумя пальцами и вошел, как только они покинули ее пещерку. Я захлебывался счастьем. Он двигался с какой-то нарочной медленностью, но входя в нее максимально глубоко. Кристина тем временем совладала с болью и теперь послушно подавалась бедрами вперед. Ее ножки обхватили его. Но я видел в ее взгляде, устремленным в никуда, какое-то отчаянное полу сумасшествие. О-о-о! Все быстрее и быстрее. Казалось, теперь он хотел поставить мировой рекорд по скорости. Его то и дело выскальзывающий из нежной ткани любовницы член обволакивала тонкая пленка крови. Девочка постанывала, откидывая головку и морщась от боли. Еще несколько последних минут проведенных в унисон с ними. Мужчина прижался к девочке и замер. Его губы скривились. Еще несколькими глубокими протяжными движениями он выпустил в нее все накопленное в недрах его корня возбуждение и рухнул огромной тушей вниз. Я закричал, не имея возможности более держать в себе это болезненное счастье. Меня накрыла теплая волна наслаждения, заливая все мое существо и заставляя его задыхаться под многотонным грузом бешеного освобожденного вихря удовольствий. Предельная судорога обозначилась белой полосой счастья на стекле. Я несколько секунд опасно балансировал на стуле, увенчав таки этот процесс тихим молчаливым падением, но смотря на себя как бы со стороны отстраненно и лениво, обволакиваясь благостной темнотой.
Я подошел к окну, чуть покачиваясь, закурил. Сверху, с сердитого неба хлестал сильный падающий беспрерывно сплошной стеной, но, тем не менее, какой-то спокойный и убаюкивающий дождь. Я всмотрелся в близкое окно, бывшее для меня недавно темным туннелем со светом блаженного рая в конце. Искривленное изломанное хлыстами воды изображение маленькой любимой презренной использованной шлюхи, свернувшейся на полу и сжимающей в маленьком детском кулачке свои честно заработанные деньги…
